Все новости

    Легче прочесть Достоевского: немецкие "Тридцать" представили на "Край света"

    Рабочий вторник подходил к концу, за окном светило солнце, но не такое, что выжигает глаза и кожу, а вполне уютное, почти домашнее. Время близилось к вечеру и на кинофестивале «Край света. Восток» в богатом на премьеры Чехов-центре прошел показ одной из конкурсных картин. Фильм «Тридцать» режиссера Симоны Костовой, бывшей театральной актрисы.

    Картина — как некий коллективный портрет современного поколения 30-летних, как сказал один из сахалинских зрителей «живущих по принципу дауншифтинга, по принципу свободы».

    «Тридцать» показывает целые сутки из жизни шестерых молодых берлинцев. У одного из них в этот день праздник — день рождения. И подготовка к вечеринке придает этому дню что-то необычное, что-то особенное, некое ожидание чуда, которое, по итогу, так и не происходит.

    Ночь в районе Нойкёльн, привычный маршрут по абсолютно одинаковым барам, где выпивка уже не спасает от ощущения одиночества. Потом завтрак, в первом приглянувшемся кафе, открывает новый день, но не избавляет от ночного кошмара.

    Кажется, что от ощущения полнейшей безысходности герои больше не могут избавиться, как и от страха, разочарования, и отчаяния ведь так сложно в свои тридцать найти какие-то новые точки опоры. Ту опору, за которую хотя бы можно держаться, не говоря уже о том, чтобы крепко стоять на ногах.

    Редкий фильм о подступающем кризисе среднего возраста, лишенный высокопарных рассуждений о жизни и многословных жалоб, передающий эмоциональную опустошенность через повседневность, от которой у героев уже нет сил бежать.

    После почти двухчасового просмотра на такую, уже почти родную безысходность кризиса тридцатилетних, Симона отвечала на вопросы зрителей. Вопросов было не так много, видимо, мы все еще не могли отойти от того, от чего весь день пытались убежать.

    Первый вопрос задавал Алексей Медведев:

    — Я хочу подтвердить одну свою гипотезу: в фильме, который очень похож на реальность, а он действительно исполнен в манере документального кино… Так вот, как правило, за таким кино стоит большая работа и тщательно прописанный сценарий. Никакой импровизации скорей всего не было, но это я так думаю. Мне интересно, так ли это на самом деле.

     — Да, действительно, у нас был сценарий. Но для каждой сцены приходилось снимать буквально один-два дубля не более. У нас было мало как времени, так и бюджета. Это достаточно скромный студенческий проект, не замышлявшийся изначально как полноценный полный метр. В связи с тем, что было мало времени и денег фильм вышел вот таким, но сценарий был. Бюджет был выделен как на короткометражку — всего 5 тысяч евро, что для полного метра очень мало.

    Следом за Алексеем начали задавать вопросы зрители, но пока только старшее поколение:

     — Вы сказали, что в литературе вы вдохновляетесь Чеховым, а какие режиссёры вас вдохновляют?

     — Я очень рада, что вы распознали Чехова и мое увлечение им. До съемок фильма я прочитала «Три сестры» и мне захотелось отчасти воссоздать некоторые персонажи, ощущения и формы из этого произведения. Что касается фильмов, то мой любимый режиссер — Джон Кассаветис.

    Одной женщине, возраста «египетской пирамиды», как выразилась она сама, было очень интересно узнать, какой же все-таки посыл у картины, что хотела сказать Симона, перешагнувшая кризис 30 лет:

     — Когда я смотрела ваш фильм, то под конец я подумала, что читать «Преступление и наказание» Достоевского легче, чем смотреть ваш фильм. Когда читаешь книгу, или смотришь фильм, ты черпаешь из этого что-то для себя, а что дает ваш фильм? Для тех же тридцатилетних, которых показывает ваша картина?

     — Я не знаю, что ответить на этот вопрос. Я знаю, что фильм дал лично мне, но я не могу ответить за всех. На этот вопрос каждый отвечает сам для себя. Этот фильм — поиск надежды, и я эту надежду, по ходу фильма, обретаю. Основной вывод такой: спасибо, что у нас есть тело, что мы видим и чувствуем вкусы и запахи, спасибо за то, что мы есть. Благодарность на уровне бытия, через которые я вижу проблески надежды.

     — Считаете ли вы, что герои вашего фильма — это потерянное поколение? Я имею ввиду… На Второй Мировой войне остались люди, которые пережили этот страх. У них родились дети, потом внуки… и вот эти внуки — это потерянное поколение или есть надежда? Я не увидела этого в вашем фильме, хотя очень пыталась рассмотреть…

     — Действительно, они, в каком-то смысле, и для меня потерянное поколение тоже. Но если размышлять таким образом, то может быть и все человечество является потерянным? я не думаю, что быть потерянным — значит не иметь надежду! Как раз наоборот! Вы потеряны, но вы все равно продолжаете поиски. Не теряете той надежды! И эти поиски вас обязательно куда-то приведут! И мы видим, что герои в фильме давно уже могли бы пойти домой, но они остаются в этой группе! Тем самым подчёркивая, что они друг у друга есть и являются какой-то мини семьей, что это их сплачивает. В этом и состоит их сила и надежда. Надежда должна быть всегда, пока дышит человечество. Я бы никогда не сняла фильм, который лишает людей надежды.


    Автор: Аня Баенкевич

    ИА «Citysakh.ru»

    Нашли ошибку в тексте?
    Выделите её и нажмите Ctrl + Enter

    Просмотров: 2868

    Если материал вам понравился,
    расскажите о нем друзьям. Спасибо!

    Читайте также

    Недвижимость

    Авто