Бизнес экс-губернатора живет и не собирается сдаваться

Потерявшиеся во времени

2 мая 2015 года залив Помрь был отравлен неизвестным веществом. Это была какая-то черная, смолянистая, издающая крайне неприятный запах жидкость. В холодной воде она превращалась в подобие гудрона и кусками налипала на сети. Рыба, попавшая в зону заражения, погибла. При снятии зимних орудий лова была произведена видеосъемка, которая запечатлела следы этой циничной диверсии.

А 21 мая из-под начавшего таять льда на побережье вынесло огромное количество маленьких прозрачных бутылочек. Часть их была пуста, другие содержали жидкость желтоватого цвета. При воздействии огня жидкость возгоралась, издавая неприятный запах. На наши неоднократные обращения в инстанции с просьбой разобраться не последовало никакой реакции. Тем временем потеплело. Лед ушел. Ядохимикаты, отраву унесло в море.

Все это происходит на севере Сахалина, в пределах нивхского села Некрасовка, где жизнь давно уже нельзя назвать нормальной. 87 проц. местного населения не имеет постоянной работы. Самые богатые люди на селе — пенсионеры, инвалиды, матери, родившие детей и получающие в связи с этим социальные пособия. Смертность в Некрасовке в полтора раза превышает средний показатель по России.

И почему бы нам не умирать, если коренному населению разрешается вылов рыбы из расчета 275 кг на человека в год, что составляет 750 г на едока в сутки? В царской России если на одного аборигена перед зимой приходилось менее 400 хвостов красной рыбы (это порядка 2000 — 3600 кг, или 5,48 — 9,76 кг на человека в сутки), считалось, что год будет голодным, в связи с чем местными властями принимались меры по организации и доставке запасов других видов продукции из других мест.

Не всем это понравится, но надо признать, что долгими десятилетиями советская власть разрушала нивхскую семью и культуру, проявляя чрезмерную заботу о нивхах. Эта чрезмерность, в частности, проявилась, когда детей коренных малочисленных народностей Севера взяли на полное социальное обеспечение. С грудного возраста до совершеннолетия в детских садах и школах-интернатах нивхов приучали жить на всем готовом, жить за счет государства, без опоры на свои собственные силы. Затем как-то незаметно ушел из жизни родной нивхский язык, все стали говорить на русском. Сейчас менее 4 проц. нивхов умеют говорить на своем родном языке. Национальный языковой код фактически потерян. Попутно власти окончательно лишили нивхов родовых земель, а вместе с ними и возможности вести традиционный образ жизни, быть теми, кем они хотят быть — рыбаками, охотниками, независимыми людьми и хозяевами своей земли.

На нивхской земле иностранными и российскими компаниями добываются газ, нефть, полезные ископаемые, красная рыба и морепродукты, лес и дикоросы. А нивхи не имеют к этому никакого отношения. Богатства нивхского Острова сокровищ продаются, а полученные доходы делятся без их участия. Нивхам не достается практически ничего.

Грязная приватизация

Национальный колхоз «Красная заря» ведет свою историю с середины 50-х годов прошлого века, когда в связи со снижением уловов большинство сел на рыбновском побережье было закрыто, а людей перевезли в Некрасовку, что в 40 км от Охи. Так чиновникам было легче управлять подчиненными. «Красная заря», поглотившая более мелкие хозяйства, за десятилетия своего существования испытала немало взлетов и падений. Символично, что первым среди коренных сахалинцев, кто был удостоен высокого звания Героя Социалистического Труда, стал легендарный рыбак Пойтан Герасимович Чайка. Еще один рыбак, Анатолий Николаевич Няван, был представлен к званию Героя Социалистического Труда в 1982 году, но началась череда смертей кремлевских старцев, и представление где-то затерялось. Высокая организация труда, дисциплина позволяли Нявану ежегодно брать по два-три плана. Рыбаки беспрекословно слушались бригадира, потому что знали — с ним они хорошо заработают.

Колхоз из своих доходов отчислял на социалку, строил добротное жилье. Но уже в 70-х годах стала просматриваться тенденция к упадку. В руководстве хозяйства все чаще оказывались случайные люди. Отсутствовал перспективный план развития. Но самое главное — уловы из года в год уменьшались, а средства на строительство рыборазводных заводов не предоставлялись. Да и не было человека, который упорно искал бы эти средства.

В начале 2000-х новый мэр Охи Александр Xoрошавин увидел в колхозе «Красная заря» потенциальный источник к личному обогащению. Он привез на собрание уполномоченных своего ставленника Николая Павлова и навязал его собранию в председатели колхоза. Но Павлов стал крутить свое «кино»: доходами с покровителями не делился, заворовался, и многотерпеливые колхозники изгнали его через два года.

Затем был промежуточный руководитель Игорь Розовенко, который тоже ничем примечательным не отличался. Но Хорошавин не успокоился. В 2008-м году, уже будучи губернатором Сахалинской области, он вместе со своим ставленником Алексеем Павленко предпринял новую атаку на «Красную зарю». Колхозникам в очередной за наобещали «золотые горы», если они выберут председателем Павленко. Так руководителем хозяйства стал человек, который с 2008 по 2010-й фактически произвел рейдерский захват предприятия, подвел его под банкротство, изменил форму собственности с колхозной на частную. При этом устав колхоза был изменен произвольно, с грубыми нарушениями процедур. Из устава были выдраны и удалены списки 110 членов-пайщиков колхоза. А вот регистрационный номер на якобы новом уставе национальной рыбопромышленной корпорации «Красная заря» Павленко оставил старый.

Что получилось? Родовые земли, на которых предки нивхов жили веками, земли, которые в советское время органично вошли в собственность колхоза как рыбопромысловые участки, земли, которые при развале колхоза, должны были выйти из колхозной собственности и снова стать родовыми землями коренных жителей Сахалина, сахалинская (хорошавинская) власть не вывела из колхозной собственности, а, сохранив в виде рыбопромысловых участков, забрала у колхозников. A затем вместе с правом собственности — отдала новому владельцу бывшему председателю колхоза Павленко, который является близким родственником Хорошавина. Всем предельно понятно — бывший губернатор забрал земли себе. Забрал бесплатно. А 162 тыс. рублей колхозных денег, прихваченные по случаю, стали маленьким приятным бонусом. Вместо того чтобы вернуть земли их истинному владельцу — нивхам, власть заперла их в резервации в Некрасовке и обрекла на вымирание.

Хорошавина и Павленко меньше всего заботило, что их схемы приватизации оставили десятки профессиональных рыбаков и их семьи без средств к существованию. Исполнителем злой воли губернатора стал заместитель председателя правительства Сахалинской области Сергей Карепкин, в чьи прямые обязанности входила защита интересов коренных малочисленных народов Севера. Вопреки своим функциональным обязанностям, Карепкин занялся разрушением рыболовецкого колхоза «Красная заря». При этом совершено невозможно понять начальника отдела коренных народов Севера Екатерину Королеву, которая сама прожила среди нищих и бесправных аборигенов, но, работая в правительстве области, так и не стала подлинным защитником их интересов.

Так называемые выборные представители коренных малочисленных народов Севера при губернаторе Сахалинской области являются абсолютно управляемыми и послушными исполнителями воли высшего должностного лица региона. По крайней мере, так было при губернаторе Хорошавине. Сейчас Хорошавин под следствием. На острове его нет. Но все остальные, с кем он преследовал совсем не государственные интересы, остались на своих местах. Их главная цель — как можно дольше продержаться у власти. За это время извлечь из всего, что им еще доступно, максимальную прибыль, а потом хоть трава не расти.

Прошли годы, пока колхозники поняли, что их просто обманули. Сейчас юристы говорят, что время для подачи искового заявления упущено и сделать ничего нельзя. Тем временем нивхам Некрасовки предлагают быть наемными, сезонными рабочими в национальной рыбопромышленной корпорации, которая ранее была национальным рыболовецким колхозом «Красная заря», где сейчас один владелец — бывший председатель колхоза Павленко. Не далее как 18 июня 2015 года на собрании в помещении школы-интерната было сделано такое предложение. Агитаторами выступили мэр Охи и выборные представители коренных малочисленных народов Севера.

Вот ведь как получается: Хорошавин в СИЗО, а его грязные наработки не теряют своего хода. Вся сила власти — от сельского главы до чиновников областного правительства — брошена на защиту ставленника экс-губернатора. Пять лет спокойно взирают на происходящее прокуроры и следователи. Сейчас уже очередной старший следователь по особо важным делам ОБЭП, шестой по счету, пытается разобраться, имеются ли основания для возбуждения уголовного дела. Предыдущие пятеро ничего не нашли, не возбудились.

Последний шанс

Большие надежды мы связывали с приходом врио губернатора Олега Кожемяко. Несмотря на трудности, наши представители смогли 27 мая 2015 года попасть на встречу с ним в Доме культуры г. Охи и, главное, смогли задать свои вопросы. Спросили, почему, посещая наиболее проблемные поселения и предприятия острова, глава региона не доехал до единственного, самого крупного национального нивхского поселения? Кожемяко ответил, что ничего не знает про наши проблемы. И это выглядело странно, так как за месяц до его прибытия был организован прием жалоб, предложений и заявлений граждан на его имя. Наше обращение было передано 15 мая 2015 года, в связи с чем организаторы приема вопросов выдали нам регистрационный номер 15/85. Но, очевидно, кто-то решил, что врио губернатора не обязательно посвящать в проблемы нивхов.

Тем не менее 27 мая Кожемяко пообещал прислать своих представителей в село, разобраться в данном вопросе, а позже и лично приехать к нам. 28 мая в Некрасовку прибыла первая комиссия, затем еще несколько, в составе которых были и министры сахалинского правительства. Но здесь уже «постарались» местные органы власти — они предприняли все для того, чтобы минимизировать число недовольных на встрече с проверяющими. Действуя по принципу «разделяй и властвуй», они не объявляли о проведении встречи никому, кроме своих активистов-сторонников, которых всего-то на селе порядка десяти человек. Актив собирали на Старом поселке, тогда как большинство населения проживает на Новом. Тем немногим, недовольным нынешними порядками, кто, узнав о прибытии комиссии, попытался пробиться на встречу, объявили, что комиссия будет общаться лишь с представи-телями родовых национальных хозяйств, остальных на встречу не приглашают. Благонадежных собрали в помещении бывшего сельского совета, которое вмещает порядка 15−17 человек, хотя буквально в двух шагах клуб. Таким образом было обеспечено численное преимущество сторонников Павленко — Хорошавина. Эти активисты и создавали у членов комиссии мнение о том, что жить становится лучше, жить становится веселей, а Павленко — молодец! И это при том, что в селе царит повальная безработица.

Врио губернатора и любой его доверенный представитель легко смогут разобраться с тем, что происходит в Некрасовке. Надо всего лишь проявить действительную, а не мнимую заинтересованность, поговорить с людьми. И, безусловно, нужно поставить и решить, наконец, вопрос возврата земель и имущества национального рыболовецкого колхоза «Красная заря» его истинному владельцу — народу. Это будет хорошим сигналом к очищению бюрократической машины Сахалина от тотальной коррупции.

Н. СОЛОВЬЕВ, пенсионер, первый президент Ассоциации КМНС Сахалинской области;
Г. СКОРОХОДОВ, военный пенсионер. с. Некрасовка, Охинский район.

Источник: газета «Советский Сахалин»

Все новости раздела | Уникальных читателей: 2284