Живые воспоминания воспитанников ЦДЮТ. Несколько слов о том, что может потерять город

Вокруг Центра детско-юношеского туризма сейчас кипит много разговоров и споров. Администрация Южно-Сахалинска решила реорганизовать самостоятельное учреждение в отдел Дворца детского и юношеского творчества. Выселить из имеющегося здания. Инициативная группа составляет обращение к губернатору, журналисты и блогеры пишут о деятельности ЦДЮТ. Редакция Citysakh.ru считает, что в контексте официальных переговоров слова о гипотетических детях, воспитании, образовании не раскрывают в полной мере сути деятельности этого учреждения. Поэтому мы обратились к бывшим воспитанникам ЦДЮТ с просьбой описать свои воспоминания и проанализировать — что лично им дал этот опыт. Приведённые ниже истории никак не редактировались. Это живые воспоминания взрослых состоявшихся людей, сахалинцев. Не многих представителей целого поколения учеников центра детского и юношеского туризма.

Валентина Кадырова, метролог.

«Школа жизни» — период с 1993—2003. Так я называю эти десять лет, проведенные в атмосфере Станции Юных Туристов (позже ставшей ЦДЮТ). Началось все со знакомства с Челноковым Александром Сергеевичем («Батя» — так называли его мы — дети, в ту пору, и наши родители), с рюкзака-«колобка», с похода на оз. Тунайча.

Мы пропадали все свободное время на станции, учились всему, что нам предлагали — от вязания узлов до метеорологии. Научные конференции, описание находок, первые самостоятельные работы для «Вестника Сахалинского Музея», победы на туристических слетах. И каждый год ждали лета, чтобы снова рвануть на Тунайчу, «в рейд», на раскопки.

МПО «Франтирер» — сколько там было народу за все это время? Сколько поколений мальчиков и девочек воспитали наш Батя, Михеев Николай Борисович, Анкудинов Владимир Федорович и другие преподаватели? Там мы формировались как личности, учились думать и анализировать, взаимодействовать друг с другом и внешним миром, учились жить, отвечать друг за друга, преодолевать трудности. Там были все наши первые душевные переживания, «уроки воспитания», песни под гитару у костра до рассвета. Но вставали все по режиму. Дисциплина была железной.

Мы были уверены в том, что делаем важное общее дело — отдавая дань солдатам, павшим в той войне, учась новому каждый день, собирая по крупицам историю по окопам. Сейчас 2013 год, взрослая жизнь не мешает общаться с теми, кто близок по духу, с теми, с кем прошли одну школу. У многих уже свои дети и я уверена, что каждый отдал бы своего ребенка в ЦДЮТ. Будь у нас такая возможность.

Артём Новиков, журналист.

В 2007 году мы принимали участие в учебной экспедиции, которую ЦДЮТ проводило совместно с охинским туристическим клубом Циклоп. Приехали ребята оттуда, мы встали лагерем в живописном месте, километров за 5 от места впадения реки Ударница в Тунайчу. В обучающую программу входила масса всего интересного — астрономические наблюдения, картография, радиодело, огневая подготовка с пневматикой, и даже патриотическая экскурсия к местам боевой славы.

А в последнюю ночь перед сворачиванием лагеря и отъездом случилась вот какая история. Вечером досиживаем у последнего костра, темно. Слышим какой-то шум в кустах со стороны берега. Стало немного тревожно, но пугаться за две недели в лесу уже как-то отвыкли. Костер начинает гаснуть, идем по палаткам. Вдруг к умирающему огню выходит мужик, в футболке, шортах и одной сандалии. Видит нас и начинает что-то быстро и неразборчиво объяснять. Наш лагерь выбирается из спальников, все собираются под тентом. Ночной гость рассказывает настоящую историю кораблекрушения — они с семьей отправились на пикник, на другой берег Тунайчи. Шашлыки, напитки, все дела. Пока не стемнело, решили прокатиться по озеру на катере. Экипаж судна — мама, папа, сын и бабушка. На середине Тунайчи у их катера внезапно отказал мотор, и лодка начала неспешный дрейф по круговой траектории. А семья в ней, мягко говоря, растерялась. Управления нет, куда грести — непонятно. Да и нечем грести. Начало темнеть. Связи тоже нет — отправились прокатиться на 5 минут, а попали… Здесь бы им было впору отчаяться, но тут терпящие бедствие люди заметили на одном из берегов свет фонариков, с которыми ребята из нашего лагеря отправились мыть посуду после ужина. Собравшись с силами, экипаж аварийного катера принялся грести в том направлении, где они видели свет. До берега таким манером добирались больше часа. Еще минут 30 ушло на поиски лагеря.

Вооружившись фонарями, мы организовали экспедицию к катеру и привели всю семью к костру. Выделили им палатку, а на утро накормили гречкой с тушенкой. Вскоре прибыла моторная лодка со спасателями МЧС, которые переправили наших гостей обратно к их машинам на другой берег озера. Словом, та экспедиция запомнилась не только нам, наверное. Туристы в беде не бросают! А наш руководитель Александр Челноков тогда еще добавил, что за годы его походной практики такой случай не первый, и выручать ему приходилось и охотников, и рыбаков, и заплутавших в чаще грибников.

Александр Дьяченко, музыкант, композитор, педагог.

Станция юных туристов для меня — это… Не знаю как это назвать. Это период жизни, отрезок времени. Это место, люди, которые сформировали для Южно-Сахалинска какое-то поколение. Было всего два таких места — станция туристов и студия «Алые паруса» во Дворце пионеров. Вся творческая молодёжь была или там или там. Или в обоих клубах вместе. Мы же все оттуда вышли! Я застал станцию, когда она была ещё на Гаражной, рядом с птицефабрикой, в здании детского садика. Там я познакомился с замечательными ребятами с Лёшкой Чижовым, с Лёнькой Колбиным, с другими. ЦДЮТ нельзя расформировывать ни коим образом. Потому что это не просто место, не просто дополнительное образование, какая-то методика и обучалка. Это воспитание. Это взращивание людей. Там работают очень правильные люди. Батенька не одно поколение вырастил. Если вспомнить криминальные девяностые годы… Хрен знает, где были бы сейчас те ребята, если бы ни Александр Сергеевич. Половина из них уже, наверное, бы сидела. Если бы Батенька в своё время из гопоты их ни вытащил в походы. Это Мекка, это дом. Мы туда приходили, как домой, чай попить, с друзьями пообщаться. Нельзя городу потерять такое место. Я всеми руками за поддержку ЦДЮТ. Это часть Сахалина. Это необходимо сохранить.

Александр Ивельский, специалист по связям с общественностью.

Заниматься на станции юных туристов начал когда мне было 9 лет. Хорошо помню свой первый многодневный поход по маршруту Соловьёвка — Пригородное — Южно-Сахалинск. Потом были полевые выходы на Тунайчу. Причём не столько эти походы был туристическими, сколько поисковыми. Мальчишки и девчонки разных возрастов самым непосредственным образом участвовали в раскопках на месте гибели в русско-японскую войну второго партизанского отряда, которым командовал штабс-капитан Б. В. Гротто-Слепиковский. Учились работать лопатой, миноискателем и даже биолокатором. Последний, кстати, как-то раз подсказал Бате место расположения окопа с ранеными. Там были останки 9-ти человек. Раненых. С пробитыми японскими прикладами черепами (добивали). После этого японцам не верю. Не получается как-то.

По завершении поисковых работ, Тунайча стала местом проведения учебных сборов. Объектами изучения были экология (на экологической тропе), картография (рисовали карты на местности), пневматическое оружие (особенно запомнилось строжайшее соблюдение правил безопасности при обращении с оружием). Причём на этих сборах были школьники не только из Южного, но и с районов, в том числе с Охи. Значит было там то, чего нигде больше на Сахалине не увидишь и не услышишь.

Апогеем именно туристской подготовки стал поход по маршруту Красногорск — Взморье. Наша группа пересекла Сахалин с запада на восток. От моря до моря. Больше100 кмза 11 дней, ходовых из которых было 5−6. Причём посреди маршрута был проведён семинар на Бурунах. С занятиями и практикумами по экологии. Ещё был не менее интересный поход по маршруту Александровск-Сахалинский — Пильво.

Знания и умения, которые получил на станции, я часто применял в жизни. Интересно, что того же самого о школе или институте (к педагогам которых отношусь с большим уважением) я сказать не могу. Кстати, благодаря занятиям на станции, решился ещё один вопрос, который наверняка волнует многих. На какие занятия записывать детей. Я хочу чтоб мои дети имели возможность увидеть, почувствовать и пройти то же, что и я. Причём уверен в том, что занятия в ЦДЮТ им будут интересны по-настоящему.

Михаил Копылов, врач психиатр-нарколог.

Я попал в ЦДЮТ осенью 2001 года. Мне было 15 лет. Целых 15 лет, то есть меньше 2-х лет мне оставалось пробыть на Сахалине и я уже тогда это знал, т. к. планировал поступление в медВУЗ. С первых недель занятий в ЦДЮТ я понял что 2, ещё тогда предстоящих мне года, это мало. Два года детства за которые я научился быть мужчиной и гражданином. Точнее, научился этому учиться сквозь тернии. Эти два года стали самыми насыщенными и счастливыми, соединяющими в себе несовместимое — счастье и работу. Для меня это стало своеобразной армией (настоящей я был лишен по состоянию здоровья, хотя хотел владеть её подготовкой), и в своём личном словаре я обозвал бы её как «армия в хорошем смысле этого слова». Я научился выживать в лесу (теперь для меня это во многих аспектах отдых); разводить огонь под дождем и готовить на 29 человек так чтобы тебя не побили (спасибо К. Н.Елисеева); ориентироваться по звездному небу (спасибо А. С. Челноков); быть бодрым духом, о его потере речь вообще не идёт (спасибо Н. Б. Михеев).

В составе молодежной группы комплексной разведки под руководством Елисеевой К. Н. и несколько раньше Михеева Н. Б. занимался мониторированием различных участков побережий острова на предмет загрязнённости. В составе МГКР «Ника-2» участвовал в раскопках на оз. Тунайча. Всё это время был бессменным хранителем аптечки (комплектовал которую тоже я), консультантом по медицинским вопросам и «человеком в белом халате». Астрономия, топография, военная история и… хватит казёнщины. Там я узнал о дружбе, субординации, родине, долге, учителях и в конце концов любви. Моя жена тоже made in ЦДЮТ. ЦДЮТ — Сахалин в миниатюре.

Это маленькое, неприметное здание патрулирует остров и в такт с ним дышит. Метафорически представляю его как последнего мамонта к которому даже не с копьями подбираются, а с автоматами.

Анастасия Тикк, фотограф.

Когда мы жили в Корсакове, я часто бывала в Корсаковском Краеведческом Музее, так как его директор, Елена Лапухина, была и остается близким другом нашей семьи. Собственно, благодаря ей я и узнала про ЦДЮТ, когда в августе 1997 она позвала нас присоединиться к группе, ежегодно приводящей могилу отряда Гротто-Слепиковского на побережье Тунайчи к подобающему виду к празднованию окончательного окончания ВОВ 2 сентября.

Мы ехали в автобусе полном ребят сверстников, и они казались людьми из другого мира. Увлеченные, открытые, сплоченные. Мне это напомнило рассказы «Тимур и его команда». Еще помню подумала «надо же, такое и вправду бывает, люди могут дружить, а не быть каждый по себе», ведь в мире моих сверстников я такого не видела. Более того никто не увлекался походами, не говоря уже о раскопках. В автобусе ехал и Челноков (всешний Батя), настоящий отец всем детям ЦДЮТ, заслужить уважение которого стремились все. После уборки территории он показывал нам их базу на Тунайче, показывал участки, на которых ведутся раскопки, рассказывал много про военные действия, кому-то помнится дал пинка за провинность ;-) Я смотрела и думала «Ну почему? Почему я живу в Корсакове? Когда там ТАКОЕ…»

Потом, спустя пару лет, мы переехали в Южный, я поступила в институт и думать забыла про ЦДЮТ. Тут моя мама устроилась работать на радио «Сахалин», придумала программу «Тихая гавань», в которую приглашала различных музыкантов Сахалина. Так я познакомилась с Колей Михеевым, который в то время работал в ЦДЮТ, и пошла с ними в походы. Мне уже было не 14, конечно, а 18, не было той романтики, которую чувствуют дети, учась разжигать костры и готовить на них пищу, но было другое. Я смотрела на детей из ЦДЮТ, которые шли с нами, и во мне возрождались те эмоции, что и в автобусе в 1997 году. Я снова видела _нормальных_ детей, не путающихся в непонятной компании, а с горящими глазами, рассказывающих истории про те или иные раскопки, перебивая друг друга и взахлеб, прикрывающих друг друга, когда кто-то накосячил и пр.

И сейчас, когда я читаю новости, про непонятькому взбредшую идею расформирования этого места, одного из немногих в Южно-Сахалинске, где детей по-настоящему учат любить землю, на которой они живут, уважению, дружбе и взаимовыручке, мне в очередной раз становится грустно за будущее.

Меня ЦДЮТ коснулся совсем немного, но оставил столько хороших воспоминаний. Сколько же всего хорошего остается в детях, там занимающихся!

Александр Маматов, промышленный альпинист.

Брат привел меня на «станцию» (ныне ЦДЮТ), когда мне было 14 лет. Строго говоря, привел он меня не на станцию, а сразу в «поле». На озере Тунайча лагерем стоял Александр Сергеевич Челноков с группой. Это был мой первый серьезный поход и этот положительный опыт навсегда изменил мою жизнь. Каждое лето на протяжении четырех последующих лет я проводил в лесах. Что мы делали? Учебные археологические раскопки возле захоронения партизанского отряда Гротто-Слепиковского, прокладка и расчистка эко-тропы вдоль реки Шпаковка, метеозамеры и прочее. Насколько это важно для города, для молодежи, для развития Сахалинской области? Не знаю и не мне об этом судить. Что мне это дало? Знакомство с умными и образованными людьми; верных друзей, с которыми я тесно общаюсь по сей день, хоть жизнь и раскидала нас по разным концам страны; понятие о чести, совести, порядочности, взаимовыручке, ответственности, дисциплине; интерес к изучению отечественной истории, любовь к прошлому родного края и, как следствие, не безразличие к его будущему.

Что еще? МАССА положительных эмоций. Тех эмоций, которые получаешь, преодолевая внутренние барьеры и комплексы, получая совершенно новый опыт взаимодействия с людьми и природой. Всё это лишь слова. Трудно даже осознать масштабы влияния педагогического состава и ученического коллектива ЦДЮТ на формирование моей личности. Трудно осознать, а описать еще труднее.

Центру Детского и Юношеского Туризма НЕОБХОДИМО свое отдельное здание. Это нужно для сохранения той самой атмосферы, в которой возможно формирование здоровых людей. По правде говоря, меня неприятно удивляет то, что мне приходится всё это писать. Удивляет то, что у ЦДЮТ отнимают здание, не предлагая ничего равноценного взамен. Я вижу в этом даже не злой умысел, а глупость и недальновидность, причина которой — алчность и коммерческий интерес. И мне грустно… грустно и стыдно за тех моих соотечественников, которые учинили всё это безобразие.

Пока писал всё это, удалось-таки сформулировать ответ на главный вопрос. Что для Меня ЦДЮТ? ЦДЮТ для меня — первая школа, второй дом и семья. ЦДЮТ для меня — сердце города Южно-Сахалинска. А что будет, если вырезать сердце?

Фина Болтунова, журналист, учитель музыки.

Я попала на станцию юных туристов, когда мне было 10 лет. Это возраст первой любви, первых настоящих друзей, первых успешно разрешённых конфликтов. Там я научилась правильно собирать рюкзак, разводить костёр, наблюдать за погодой. Узнала как нужно вести себя в лесу. Там же я стала учиться играть на гитаре, написала свои первые песни, научилась смотреть на звёзды — на Тунайче их удивительно много. Целый купол звёзд. Такие личностные воспоминания, как правило, остаются самыми яркими и для меня все они связаны с ЦДЮТ. Но, как ни странно, более всего мне запомнилось другое.

Однажды на Тунайче Батенька выбрал новый участок для раскопок. Он как-то долго изучал местность, растения, прохаживался по траве, морщил брови и потом сказал: «Копаем здесь». Мы радостно и бодро махали лопатами, пели песни, шутили и хохотали на весь лес. Пока не нашли первые человеческие останки.

Это был окоп, полностью заполненный телами русских солдат. Когда закончился бой, японцы побросали их в яму и засыпали землёй. А мы нашли. Дальше раскопки вели только старшие ребята. В таких местах могут быть скопления опасных газов, поэтому поисковики работали там внизу, сменяя друг друга маленькими группами, по 15 минут, соблюдая все требования безопасности. А мы, милюзга, стояли сверху и смотрели на работу старших товарищей. Уже, конечно, молча.

Под кисточками и скребками появлялись медали, фляжки, стеклянные колбы, кусочки военной формы. Останки пока не трогали. Бережно очищали их от земли. Мы видели, что тела были сброшены друг на друга абы как. Видели, в каких неестественных позах навсегда замерли солдаты, защищавшие Сахалин. Мы молча смотрели, а Батенька тихо рассказывал о том, что у этих воинов не было никаких шансов против врага. О слабом оружии, закончившихся патронах, наступающих со всех сторон японцах. О том, что эти люди, бросаясь в последний бой, понимали — они уже никогда не встретят новый день.

Я, маленькая девочка, стояла там и понимала, нет, чувствовала, что эти люди отдали свою жизнь за мою землю. За то, чтобы я могла здесь жить. Такого не объяснят никакие книжки, никакие рассказы взрослых или «уроки патриотизма». Это нужно было увидеть, чтобы понять. О территориальных притязаниях японцев я впервые услышала намного позже и испытала настоящий шок. Я не понимала (до сих пор не понимаю) как люди вообще могут это обсуждать? Как можно ставить вопрос «отдавать ли острова», когда вот они наши земляки, наши предки, погибшие за то, чтобы эта земля досталась нам?

Все слова о воспитании, патриотизме не смогут передать истинного предназначения ЦДЮТ. Для Александра Сергеевича Челнокова, который своей строгостью никогда, тем не менее, ни ущемлял детского ощущения свободы, это стало делом всей жизни. Для нас — детством, школой, событием, чем-то настолько настоящим, что не хватает слов.

Нет, это не то место, на котором надо экономить, рационализировать расходы, экспериментировать с реорганизацией. ЦДЮТ надо дать новое большое здание, выстроить музей, наладить постоянное финансирование и благодарить за работу каждый день. Хотя и этого, наверное, будет мало.

Все новости раздела | Уникальных читателей: 2521