Взлет патриотизма в России после "пятидневной войны"
Война в Грузии спровоцировала беспрецедентный рост патриотизма в России. Большинство населения поддержало действия российских вооруженных сил на Кавказе. И даже самые резкие критики Кремля сегодня гордятся своей страной.

Честно говоря, не думал, что когда-нибудь услышу, как трезвомыслящие, уравновешенные россияне, без какого-либо подстрекательства извне, по собственному почину, страстно отстаивают действия Кремля в разговоре с другом-иностранцем.

Но на одном приеме в разгар августовской 'молниеносной войны' между Россией и Грузией на меня буквально 'набросились' несколько старых друзей — их просто распирало от желания объяснить мне, что у Москвы не было другого выбора, кроме как направить в Грузию 58-ю армию, что это ни в коей мере не 'агрессия', и что Россия несомненно руководствуется гуманитарными соображениями.

'Почему вы [на Западе] всегда мажете Россию черной краской, даже когда мы просто пытаемся спасти собственных граждан от геноцида?' - атаковал меня вопросом профессор-политолог Саша. 'Мы уже много лет сталкиваемся с ползучей агрессией НАТО против нашей страны, и слава богу, наше руководство наконец начало что-то делать, чтобы ее остановить', — заметил Андрей: он работает менеджером в крупной транснациональной корпорации со штаб-квартирой на Западе. Я был просто ошарашен. Я сам считаю, что действия России были отчасти обоснованы, и утверждал это в печати. Но никогда еще я не слышал, и не ожидал услышать, что слова моих друзей (а среди них есть разные люди — интеллектуалы, бизнесмены, пара дипломатов) будут звучать как информационный выпуск по государственному телевидению. Теперь же так говорят буквально все мои знакомые. А ведь в прошлом эти люди — как и большинство образованных россиян — считали аксиомой: если кремлевский чиновник открывает рот, то исключительно для того, чтобы солгать. Да уж, времена явно меняются.

Мои друзья — не из тех, кого называют 'среднестатистическими' россиянами: большинство из них принадлежит еще к советской образованной элите. Однако результаты социологических опросов говорят о том, что их мнение совпадает с взглядами большинства соотечественников. По данным одного опроса, опубликованным в 'Известиях' в середине августа, когда война еще бушевала, 78% респондентов одобрили первую операцию российских вооруженных сил за пределами страны со времен советского вторжения в Афганистан в 1979 г. Две войны, которые вел Кремль за последние полтора десятка лет против сепаратистов в Чечне, на территории самой России, никогда не пользовались поддержкой большинства населения. По результатам другого опроса — они были опубликованы уже после завершения конфликта — 40% россиян заявили, что решения президента Медведева 'соответствовали их собственному взгляду на проблему', а еще 34% отметили, что ожидали даже более жестких действий в отношении Грузии.

В национальной психологии россиян произошел поворот на 180 градусов, и речь идет не только об известном приливе энтузиазма, который часто вызывает в обществе 'маленькая победоносная война'. Перемена назревала уже много лет, с тех пор, как Владимир Путин, став президентом, начал восстанавливать централизованную власть и порядок в стране, опустошенной десятилетним экономическим спадом и социальным коллапсом. Девять лет экономического бума, подпитываемого нефтегазовым экспортом, незаметно преобразовали весь социальный ландшафт России.

Политолог Саша, в прошлом такой же энтузиаст Америки как ныне — российский патриот, в девяностые ютился в двухкомнатной квартирке и вынужден был сводить концы с концами на зарплату в сто долларов в месяц. В те времена ученые был не просто нищими — их социальный статус равнялся нулю. В 1990-х символом успеха в России было слово biznesmen; я вспоминаю, как Саша горько сетовал, что какой-нибудь неграмотный мужлан, торгующий овощами на рынке, зарабатывает больше, чем он. Но с тех пор, как в Кремле утвердился Путин, заработки и статус ученых неимоверно возросли. Саша сейчас получает 1000 долларов в месяц (для Москвы это приличный доход), и кроме того неплохо зарабатывает в качестве консультанта одной из крупных прокремлевских политических партий. Вместо прежней ветхой бревенчатой дачи в подмосковной деревне он теперь строит двухэтажный кирпичный коттедж. Быть россиянином — больше не унизительно.

В жизни бывшего дипломата Андрея произошел еще более радикальный поворот. В девяностые он постоянно пытался завести собственное дело, но всякий раз терпел неудачу. В те времена любая беседа с ним превращалась в бесконечные жалобы на коррумпированных чиновников, алчных бандитов и некомпетентность Кремля, где, по его мнению, правили бал олигархи. Но с тех пор как лет пять назад Андрей устроился на хорошее место в российском филиале транснациональной корпорации, он купил роскошную квартиру в Москве, отправил дочь учиться в Англию и часто выезжает в Европу — по делам или в отпуск.

Сашу и Андрея все больше возмущает тот факт, что их новообретенная гордость за свою страну не находит отклика на Западе, где Россия, судя по всему, пользуется меньшим уважением, чем когда-либо. Десять лет назад их обоих не слишком волновало присоединение к НАТО стран из прежней советской сферы влияния, и даже возглавляемые Америкой военные интервенции для наведения порядка в бывшей Югославии, но теперь они воспринимают любой, как им кажется, пренебрежительный по отношению к России шаг на международной арене как личное оскорбление. Андрей недавно прочел мне целую лекцию о том, что прецедент, созданный признанием независимости Косово западными странами, запустит 'цепную реакцию' на постсоветском пространстве и приведет к одностороннему признанию Москвой самопровозглашенных 'квазигосударств' вроде Абхазии и Южной Осетии, а возможно даже населенного этническими русскими Крыма.

Саша с сарказмом отзывается о возможности исключения России из 'большой восьмерки' и других угрозах изоляции Москвы. 'Кого теперь волнует, что думают американцы! — замечает он. — Они вторглись в Ирак, полностью разрушили эту страну, а теперь критикуют нас за крайне ограниченную гуманитарную интервенцию в Грузии. Кому нужно одобрение лицемеров?' Это нечто новое: помню, с какой надеждой десять лет назад, когда Россию приняли в 'восьмерку' Саша говорил о том, что наконец-то она вступила на путь превращения в 'нормальную' страну.

Михаил Горбачев — последний лидер СССР, человек, ставший инициатором исторического поворота страны навстречу Западу — выразил такое же возмущение в статье, опубликованной недавно в New York Times: 'В России и так задают себе вопрос: если с нами не считаются [на Западе], то зачем нам все эти механизмы? Просто чтобы сидеть за хорошо сервированным столом, где России читают нотации? И действительно, все последние годы Россию ставили перед фактом: вот вам Косово, вот вам выход из договора по ПРО и размещение противоракетных объектов в соседних странах, вот вам непрерывное расширение НАТО и т. д. И все это — на фоне сладких речей о 'партнерстве'. Ведь это просто ширма! Кому это понравится?'.

Именно на этом этапе новообретенная задиристая национальная гордость россиян начинает внушать тревогу, и даже становится опасной. Если все традиционные правила, на которых основан порядок на мировой арене, например, соблюдение территориальной целостности государств, теперь выброшены в окно, жди больших неприятностей на пространстве бывшего СССР. Возможно, мои друзья правы, утверждая, что Запад в целом и США в частности своими действиями по Ираку и Косово во многом сами способствовали девальвации этих правил, но мне это не кажется неопровержимым аргументом в пользу расчленения Грузии.

Недавно у меня состоялась долгая беседа с Александром Дугиным, главой ультранационалистической организации под названием Международное евразийское движение. Дугин часто выступает с комментариями по российскому государственному телевидению; он без всякого стеснения агитирует за масштабный передел постсоветского пространства, призванный вернуть России такие территории, как украинский Крым и молдавское Приднестровье. 'Россия стала гораздо сильнее, и теперь в состоянии пересмотреть статус-кво на постсоветском пространстве, — заявляет Дугин. — Россия понимает, что мы не можем позволить Украине вступить в НАТО в виде целостного государства. Мы увидим волну сепаратизма в Крыму и Восточной Украине. Россия больше не слабая страна, зависящая от милости Запада: она вновь воссоздает себя в качестве имперской державы'.

Это — готовая формула для масштабной международной 'заварушки'.

И что меня по-настоящему пугает — так это то, что столь многие из моих друзей начинают говорить как Дугин.

Все новости раздела | Уникальных читателей: 1551